Еврокомиссия 16 сентября представила законопроект EU Kids Act, и главное в нём — не соцсети, а единая планка цифрового совершеннолетия для всего Союза: пятнадцать лет. До этого возраста подросток не сможет завести собственный аккаунт не только в привычных платформах, но и в онлайн-играх, видеосервисах и ряде других сервисов. Формально документ посвящён защите несовершеннолетних, однако реакция пришла с той стороны, откуда Брюссель меньше всего её ждал. Генеральный директор Epic Games Тим Суини отреагировал в X практически сразу и заговорил не о выручке, а о цивилизации:
Сегодня приложения и игры выполняют ту же роль, что кисти для рисования и домики на деревьях в прошлом. В Fortnite есть творческий режим, в Roblox — Roblox Studio. Стать создателем цифрового контента может каждый, пока политики не отнимут у нас эту возможность.
За драматизмом легко пропустить содержательный аргумент. Суини говорит не о потреблении, а о производстве: за последние пять лет игровые платформы превратились в инфраструктуру для первого опыта авторства. Unreal Editor for Fortnite вышел в 2023-м и позволил подросткам собирать собственные режимы без знания программирования, Roblox Studio делает то же самое уже полтора десятилетия. Для значительной части европейских школьников это первый инструмент, где их работа измеряется не оценкой, а числом живых игроков. Возрастной барьер бьёт именно по этой категории: смотреть и играть можно, а публиковать — нет. Разница между пассивным и активным использованием сети в законопроекте, судя по всему, не заложена.
Контекст здесь важнее самого текста. EU Kids Act не появляется из вакуума: это продолжение линии, которую Брюссель ведёт с 2022 года. DSA ввёл обязательную оценку рисков для несовершеннолетних, летом 2025-го Комиссия выпустила отдельные рекомендации по защите детей и техническую схему проверки возраста, а статья 8 GDPR ещё раньше разрешила странам самостоятельно выбирать порог цифрового согласия в диапазоне от 13 до 16 лет — Франция остановилась на пятнадцати, Ирландия и Швеция на тринадцати. EU Kids Act просто унифицирует то, что до сих пор расползалось по национальным законодательствам. Одновременно по тому же маршруту идут Британия с Online Safety Act и австралийский запрет соцсетей для тех, кому нет шестнадцати. В Китае с 2021-го действует куда более жёсткое ограничение — три часа в неделю, — так что европейская версия выглядит умеренной, хотя по факту отрезает подросткам доступ к аккаунтам как таковым.
Для индустрии последствия считаются не в абстрактных рисках, а в деньгах и инфраструктуре. Во-первых, это рынок верификации: загрузка документов, оценка возраста по лицу, проверка через банковскую карту, поведенческие сигналы. Roblox уже тестировал биометрическую оценку возраста для голосового чата, и любой подобный механизм требует серверов, подрядчиков и юридической отчётности. Во-вторых, ломается воронка: free-to-play живёт на том, что ребёнок приходит в 11–12 лет, взрослеет внутри экосистемы и начинает платить. Если вход в Европе откроется в 15, издатели потеряют три-четыре года удержания и часть аудитории уйдут туда, где регистрация проще. В-третьих, возникает парадокс приватности: чтобы подтвердить возраст, платформе придётся собрать больше персональных данных, чем она собирает сейчас, — ровно то, против чего писался GDPR.
Заметнее всего удар придётся по платформам с бесплатным входом и UGC-ядром — Roblox с его примерно восемьюдесятью миллионами дневных пользователей, Fortnite, Minecraft, мобильные проекты. Консольный сегмент, наоборот, почти не пострадает: у Xbox, PlayStation и Nintendo уже много лет существуют семейные аккаунты с родительским контролем, и там архитектура изначально построена вокруг взрослого владельца. Ирония в том, что именно эта модель — привязанный детский профиль под ответственностью родителя — выглядит наиболее вероятным компромиссом, к которому в итоге придёт и ЕС. Epic, к слову, ввела Cabined Accounts для игроков младше 13 ещё в 2022-м, так что технически компания готова к регулированию; вопрос в том, кто получает право решать, а кто лишь исполняет.
Позиция Суини при этом не бескорыстна, и делать вид, что это чистая защита детского творчества, было бы наивно. Человек, четыре года судившийся с Apple и Google за право распоряжаться собственной платформой, последовательно выступает против любого внешнего шлагбаума — и корпоративного, и государственного. Но у его аргумента есть слабое место, о котором он предпочитает не вспоминать: именно UGC-платформы стали главным источником скандалов вокруг безопасности несовершеннолетних, от судебных исков против Roblox до блокировки сервиса в Турции в 2024-м. Регулятор реагирует не на гипотезу, а на многолетнюю статистику жалоб.
Дальше начинается обычная брюссельская механика: законопроект уходит в Европарламент и Совет, отраслевые ассоциации вроде Video Games Europe и EGDF будут добиваться изъятий для игр без социальных функций или отдельного режима для творческих инструментов, а вступление в силу реально ждать не раньше 2028 года. Но принципиальный спор уже начался, и он не про то, играть ли детям в интернете. Он про то, кто ставит подпись под их первым аккаунтом — родитель, платформа или министр.